Лем Станислав Сказки роботов. Кибериада. Маска. П" разрядительно. Т 1

Жив когда-то один большой конструктор-изобретатель, который без устали израбатывал необычные приборы и изготавливал удивительные аппараты. Смастерил он был себе машинку-пушинку, которая красиво пела, и назвал ее птичкой. Печенью в виде смелого сердца было обозначено каждый атом, который исходил из-под его рук, иворотили затем учёные, находя в атомных спектрах мигающие сердечки. Смастерил он много полезных машин, больших и малых, и как-то спала ему по мнению причудливая идея совместить воедино смерть с жизнью и тем самым достичь невозможного. Положил он себе создать умные существа из воды, но не тем ужасным робом, о котором вы сейчаснерчали. Нет, мысль о телах мягкие и мокрые была ему чужее, вызывала у него сразу, как и у каждого из нас. Решил он создать из воды существ по-настоящему красивых и мудрых, а именно кристаллических. Выбрал он тогда планету, от всех солнц удаленную, из ее замерзшего океана вырубил ледяные блокиры, а из них, как из горного хрусталя, вытесал крионидов. Звались они так, потому что могли существовать только при страшном морозе и в бессонной пустоте. Построили скоро крионы города и дворцы ледяные, а что любое теплополозило имгубой, осветляли они свои жилища полярными сияниями, которые ловили и содержали в огромных прозрачных сосудах. Кто был богаче, тот имел больше полярных сияний, цитриновых и серебристых, и жили креоники счастливо, а что любили не только свет, но и драгоценные камешки, то славились они своими драгоценностями. Они вытесывали их из затвердевших газов и шлифовали. Тешили их эти сокровища вечной ночи, в которой, словно заключенные духи, палали полярные сияния, похожие на очарования туманности в хрустальных камнях. Многие космические захваты мечтали захватить теми богатствами, потому что же всю Крионию было видно ген-ген издалека, сверкал как бриллиант, медленно вращающийся на черном бархите. Различные искатели приключений пришли на Крионию попробовать военного счастья. Залет на нее и электрицар Латунный, который, когда ступал, то будто звон звон звон звонит, да только он поставил на лёд ногу, как от жара поля под ним растаял, и рынул электрицар в пучину Ледового океана, и воды смкнулись над ним, и там, на дне крионских морей, попечен он до конца возраста.

Не налегала судьбу Латунного других смельчаков. Вслед за ним прилет на планету электрицар Железный, жидким гелием так упившись, что в его стальных нуроспеях аж булькало, а изморози, укрыла его панцирь, сделала его похожим на снеговика. Но, опуследуясь к поверхности планеты, электрицар напитался от трения о атмосферу, жидкий гелий со свистом испарился из него, а он сам, раскаленный к красному, упал на ледяные горы, которые тут-таки рассыпались. Вылез электрицарь оттуда, словно кипящий гейзер, извергая клубы пара, да, к чему бы он ни прикасался, все мгновение превращалось в белоснежное облако, из которого выпадал снег. Сов тогда Железный и стал ждать, пока выстыл, и вот, когда снежинки перестали таять на его панцирьных наплечниках, решил электрицар встать и броситься в бой, однако смазка в суставах так загусло, что он и выпрямиться не мог. И до сих пор сидит он там, а снег, падая, превратил его в белую гору, из которой только торчит острия шлема. Называют ту гору Железной, и в очистках ее сверкает замерзший взгляд.

Чувствовало о судьбе своих предшественников третий электрицарь, Кварцевый, который днем выглядел не иначе, как стеклянной линзы, а ночью скидывался на отражение звезд. Не опасаясь он, что смазка в суставах загустна, потому что не смазывается; не испугался, что лед под ногами у него расплавится, потому что мог оставаться холодным, если этого хотелось. Одного он должен был избегать — напряженных раздумий: накаливался от этого кварцевый мозг, и это могло запасть электричество. Вот и решил он обезопасить себя и добиться победы над крионадами бездумностью. Прилет он на планету и так остыл за длительный свой полет сквозь вечную галактическую ночь, что и железные метеорить, ударявшиеся о его грудь, разбивались, извзывая, на мелкие скаклы, как стекло. Опустился Кварцевый на белые снегоди Крионии под ее черным небом, похожим на горнятку, полное звезд, и был он, словно чистое зеркало, хотел задуматься, что же ему продолжать делать, но снег под ним мигом почерней и начал превращаться в пар.

— Ого! — сказал себе Кварцевый. - Кепско! А впрочем, зря, чтобы только не думать, и наша возьмет!

И решил он, что бы ни произошло, эту фразу повторять: ведь она не требует никакого умственного напряжения и поэтому совсем его не разогревала. И шагал Кварцевый снежной пустынелепие и наугад, пытаясь только холод свой сохранить. Шов он так, пока не приближался к ледяным муршателям столицы креонов Фриджи. Разогнился он и попробовал мурку головой пробить, ударил так, что искры посыпались, однако ничего не добилось.

-попробуем иначе! - языков себе и задумался над тем, сколько же это будет два по два.

И только-но электрицар задумался над этим, как голова у него разогрелась, и броситься он вторично таранить искрометные стены, однако лишь маленькую ямку сделал.

— Сломаю! — проявил он. - предотвратим что-то более сложное. Сколько же это будет 3 раза по пять?

На этот раз голову его окутывает облако, что целых закварчала, потому что снег от таких бурных мыслей умил закипает. Опять отошел назад Кварцевый, снова разогнился, ударил и насквозь пробил мурлы, а за ним еще два дворца и три меньших домика графов Морозяных, попал на огромные лестницы, схватившись за перила со стактитов, но восточные части были скользкие, как конька. Быстро стоял электрицар, потому что все вокруг него уже таело и он мог первой-лепей минуты провалиться сквозь город вглубь, в ледяную пучину, где замерз бы навсегда.

— Дарма! Для того чтобы только не думать! Наша возьмет! — укрепила он себя и действительно тут-таки остыл.

Вылез он из ледяного тоннеля, который сам же и пробурил, и оказался на большой площади, со всех сторон освещенной полярными сияниями, которые мерцали изумрудом и серебром в хрустальных колоннах.

И получился ему навстречу огромный звездорежующийся рыцарь — королева креонов Боревой. Всю свою силу собрал электрицарь и бросается в атаку. Собрались они, и такой грохот стоял, будто столкнулись посреди Ледовитого океана два айсберга. Отпала блестящая правка Боревиевая, при самом плече отрублена, однако храбрый воин негубился. Поверхился он, чтобы грудь свои, широтные, словно ледник, каким он и был, подставить врагу. Снова разогнился Кварцевый и снова пошел на ужасный таран. Твердей и плотнее лед оказался кварц, так что лопнул Боревой с таким грохотом, будто лавина скатилась с горы. И лежит он, разбит на друзки, в свете полярных сияний, которые смотрели на его поражение.

— Наша взяла! Для того чтобы только продолжать так! — сказал Кварцевый и сорвал из побежденного драгоценностей невиданной красоты: персные, отделанные воднем, сияющие пряжки и пуговицы, как будто бриллиантовые, а на самом деле отшлифованные из трех благородных газов — аргона, криптона и ксенона. И так ими увлекался, что нагрелся электрицар от волнения и тут-таки все эти бриллианты и сапфиры, засыгнув, испарялись от его прикосновения, и в руке у него ничего не осталось, только похожи на росу капельки, и те сразу же выдержились.

«Ого! Получается, мне и восхищаться нельзя! Дарма! Для того чтобы только не думать!» — сказал он себе и отправились в глубь крепости, которую стремился покорить. Вскоре он увидел, что к нему приближается огромная фигура. Это был Белый Альбуцид, Енерал-Минерал, его широкая грудь закрывала ледяные ордены, а посередине сверкала огромная звезда - измельчи на ледяной ленте. Этот страж королевских сокровищ заступал путь Кварцевому, но тот налет, словно буря, и растроговал его на ледяные скаклы. Тогда на помощь Альбуцидовые прихожиеlt-Астров, обладатель черных лебедей; с ним электрицарь не справится, так как на князе был драгоценный азотовый панцирь, закаленный в жидком гелии. От того панциря веерало таким морозом, что Кварцевый потерял свой напор, движения его ослабевали, даже полярные сияния сбледили, так повеевало здесь Абсолютным Нулем. Рвоился Кварцевый, думая о себе: «Бида! Что же это происходит?» И мозг его от большого удивления накалился, Абсолютный Нуль стал обыкновенным Нулем, и на глазах у Кварцевого стал Аструйки с грохотом распадаться на кольца, и громы вторили его агонии, пока на поле боя не осталась в лужице стата черного льда, по которой всплывала слезами вода.

— Наша взяла! —кривопил Кварцевый. — Только бы не думать, — хоть иногда и подумать надо. Так или иначе, а я должен победить!

Рушил он дальше, и звенила его походка, будто кто-то молотом товк кристаллы. Гурча, мчал он по улицам Фриджи, а ее жители из-под белых шапок крыш с отзывом в сердце смотрели на него. Словно искрящийся метеорит, мчал он Млечным Путьом, и вдруг увидел отдалик небольшую самотную фигуру. Это был сам Барион, прозванный Ледоустом, крупнейший крионидский мудрый человек. С разгона налетов на него Кварцевый, чтобы смять одним ударом, но тот ушёл по дороге и показал два расставленные пальцы; не поняли Кварцевый, что это означает, вернулся и снова ружье на противника. Барион снова отошел на шаг и показал один палец. Удивил немного Кварцевый и замедлил свой бег, хотя уже развернулся, чтобы снова взять разгон. Задумывавшийся он, и в тот же момент рынула вода из самых близких домов, однако он ничего не замечен, потому что Барион сделал пальцами одной руки колечко, а большим пальцем второй руки стал шевелиться в этом колышке. Кварцевый все думал и думал, что бы оно могли означать эти речевые жесты, и разверзалась у него под ногами бездна, рынула оттуда черная вода, полетил он на дно словно камень, и не успел даже взбодрить себя словами: «Дарма, чтобы лишне думать!» — как его уже на свете не стало.

Праздничные Барионовые за спасение креоники впоследствии ставили его, что он хотел сказать своими жестами страшному электрицарю.

— Все это очень просто, — отвечает мудрый человек. — Два пальца определяли, что нас с ним двое. Один – что скоро остаусь я сам. Затем я показал ему колышко, а этоположит, что вокруг него развернется льда и морская бездна поглотит его навсегда. Не поняли он ни первого, ни второго, ни третьего.

— Большой умельчицу! — заволалы удивленные креоники. — Как же ты грозишь показывать такие знаки страшному супостату?! 76, что произошло бы, если бы он понял тебя и не стал удивляться. Ведь тогда бы он не нагревался от думания и не провалился бы в бездоннуюширину...

— Эт, я этого нисколько не переживал, — с холодной улыбкой ответивший им Барион Ледоутый, — потому что я знал, что он ничего не утяжелит. Если бы у него была хоть капля ума, он бы не прилет сюда. Какая польза существе, которая живет под солнцем, от наших газовых драгоценностей и ледяных серебряных звезд?!

И снова впечатлены были креоники его мудрости и, успокоенные, разместились по домам, где стоял дорогой им мороз.

С тех пор никто уже не пробовал завоевать Крионию, потому что скрепились слабоумие во Вселенной; хоть некоторые утверждают, что есть их еще немало, но только не знают они дороги в Крионию.